Руководство по эксплуатации. Дмитрий БыковЧитать онлайн книгу.
что песок, убранный с одной стороны неширокого, метра в полтора, понтона не выкинут, как положено, на берег, а просто перекинут на другую сторону понтона?!
И решивший нырнуть ласточкой главный герой вместо двух метров глубины ощутил своей головой песок и камни лишь в полуметре от поверхности воды. Сила инерции при такой массе тела и скорости превысила прочность шеи.
Утонул. Ни белых тоннелей, ни черных дыр, ни всей предыдущей жизни не видел. Но так как народу на пляже было много, успели вытащить и откачать.
Так началась совершенно другая жизнь. Скорая привезла меня в городскую клиническую больницу скорой медицинской помощи. Спустя почти сорок лет становится понятно, что многих проблем после травмы можно было бы избежать.
Если бы знали…
Если б могли…
Больница «Скорой помощи»
Если бы знали спасатели (сейчас мы это видим в любом кино и сериале), что нужна фиксация позвоночника при любом подозрении на его повреждение до начала любых активных действий.
Если бы знали, что 12 килограммов груза, подвешенных к челюстям (а-ля «вытяжка»), дают гораздо меньше эффекта, чем точная и надежная фиксация места повреждения.
Если бы знали о том, что страшной беды – пролежней, можно избежать, просто положив больного на поролоновый матрас, регулярно меняя положение тела больного.
Увы, ничего вообще из перечисленного в 1982 году не применялось. Состояние было «совсем не ахти», и приехавший в середине сентября из НИИ имени Бурденко (Москва) Петр Яковлевич Балглей так и не решился в тот момент на операцию.
Историческая реминисценция. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Как к простому челябинцу приехало московское светило? Светило без малейшей доли иронии. Вспоминаю с теплотой Вадима Павловича Соловьева, работавшего в то время в ЦК ВЛКСМ, без которого этот приезд не состоялся бы в принципе.
К ноябрю мой организм врачами отделения нейрохирургии был приведен в удобооперируемое состояние. И все было готово, но произошла задержка на два дня: в Москве похороны Брежнева.
Десять часов впервые на Урале проводилась такая операция. Очнулся я уже в реанимации.
Было ли это в реальности, теперь уже никто не скажет. Но помню я, еще не отошедший от наркоза, обсуждение врачами моих жизненных перспектив – в смысле временного отрезка, сколько еще мне суждено просто пожить.
Историческая реминисценция. Из четырех врачей, присутствовавших у кровати меня, прооперированного, Петра Яковлевича Балглея и Арнольда Израилевича Козеля, увы, уже нет с нами. Юрий Иванович Сафронов – мой лечащий врач в больнице скорой помощи – пенсионер, а молодой ординатор Паша Лихолетов дорос до Павла Вениаминовича – врача высшей категории той же больницы в том же самом отделении.
А я посрамил научные предположения и перекрыл их прогноз продолжительности моей жизни раз этак в семь.