СССР: 2026. Андрей НиконовЧитать онлайн книгу.
десятка велосипедов горный был только один, остальные – складные или дорожные.
– Можете оформить рассрочку, – отозвался продавец на мою просьбу придержать байк некоторое время. – Шесть месяцев, по сотне. Велосипед отличный, титановая рама и вилка тоже титановая, семь скоростей, трансмиссия немецкая, дисковые тормоза Чехословакия, шины тоже немецкие, бескамерные. В комплекте противоугонный замок идёт, вещь дорогая, сами понимаете.
И спросом не пользуется, это я тоже понял.
– Давно стоит?
– Да уже год почти. Для рассрочки только паспорт нужен.
Посмотрел на ценник – шестьсот рублей, это даже больше, чем у Соболева было в заначке, зато велосипед был красив и, главное, функционален. Титан, говорят, чтобы сломать, очень сильно постараться надо.
– Беру, – решил я.
Оформление много времени не заняло, продавец взял мой паспорт, развернул его, приложил голограмму к экрану планшета, соединённого с кассой толстым проводом, попросил прижать большой палец к квадратику в нижнем углу и выдал мне шесть квиточков по сто рублей.
– Первая оплата через месяц, – сказал он, – можно здесь или в любой сберкассе, только вы уж постарайтесь в срок, а то потом пени пойдут.
– Большие?
– Пять процентов годовых первые три месяца, а потом исполнительный лист, – мой помятый вид не внушал продавцу особой уверенности, но продать лежалый товар, видимо, очень хотелось.
Велосипед показал себя отлично, неровности дороги глотал, словно пылинки, я завёз его в квартиру и уже через полчаса елозил метлой по асфальту. Особенно много мусора было около урн, смятые фантики, стаканчики от мороженого и окурки лежали кучками рядом с железными вёдрами, словно бросить всё это в контейнер какая-то местная религия не позволяла. Тело Соболева на физический труд отзывалось с затаённой радостью, задумавшись, я пропустил момент, когда к звуку метлы прибавился ещё один, скрежет металла по асфальту. Обернулся – мой сосед решил трудом и лопатой искупить свою вину.
Не переговариваясь, вдвоём мы убрали весь мусор буквально за полтора часа. Высыпали последний мешок в бак, я оглядел оттаявший газон – кучки экскрементов гордо возвышались над прорастающей травой.
– Эту срань пусть сами убирают, – сказал вслух.
Сосед, видимо, понял это как предложение поговорить.
– Ты эта, Палыч, извини, что так вышло, – виновато произнёс он, – Любка, она чумовая, как что в голову втемяшится, не выбить. Сам не знаю, что на меня нашло, у ней же кума в больнице работает, вот прибежала в воскресенье, кричала, что помер ты с перепоя. Ну и она ночь думала, а потом вон как. Ты уж не серчай больно, а?
– Проехали.
– Её ведь тоже можно понять, – если человек решил извиниться, его не остановить, – ты как сюда приехал, словно с цепи сорвался, пьянки там, гулянки нескончаемые, дети со школы идут, а ты пузыри на площадке пускаешь. Потом вроде утих, мы было успокоились, и вот опять.
– Ты