Вдогонку за последней строкой. Леонид ЗоринЧитать онлайн книгу.
с этим павлином, к которому я ничего не испытывал, кроме брезгливой и стыдной жалости, вдруг оказалась последним толчком. В самом деле, иной раз довольно самого легкого прикосновения, чтобы обрушились стены и своды.
– Это правда, – сказал Владимир Сергеевич.
– И вот в одно превосходное утро, – Тан выразительно усмехнулся, – я обратился к себе: мой друг, если ученые – это сословие, так сказать, аристократия разума, то, значит, ты идешь в разночинцы. И в тот же день я пришел к Проскурникову и бухнулся в ноги: Семен Алексеевич, обучайте рукомеслу.
Должно быть, я чем-то ему полюбился. Сужу по тому, что он был терпелив. Только когда от большого старания я торопился, не вникнув в суть, он хмурился и говорил: «Сначала спроси! За спрос не бьют в нос». Сам был собран и экономен в движениях, время ценил, иногда ворчал: «Покель мямля разуется, проворный выпарится». В сущности, он меня вытащил за уши. Его кончина, пожалуй, была еще одной жестокой потерей. Зато я узнал, кто я таков, что, между прочим, неприхотлив, как ягель, – могу жить на голом камне и даже там, где лед. Это радует.
– Тоже проскурниковская заповедь? – Владимир Сергеевич лукаво прищурился.
– Все – от него, – подтвердил Тан.
Он поднял стакан и, приподнявшись, почти торжественно произнес:
– Ну, напоследок: за неведенье. Единственно доступное счастье.
Владимир Сергеевич сказал:
– Да, у вас здесь хорошо. Покойно.
Слегка оскалившись, Тан спросил:
– Что, тоже притомились от жизни?
Его усмешка была недоброй. Владимир Сергеевич ощетинился:
– Не настолько, чтоб ее изменить.
– Ну, пошабашили – и будет, – сказал Тан, самую малость помедлив. – Можете прийти послезавтра.
Неожиданно для себя самого Владимир Сергеевич спросил:
– Скажите, а вы в этой мастерской не надеетесь переспорить судьбу? Увернуться от своего кирпича?
И почувствовал холодок в груди, словно на самом краю обрыва.
Плоский лик Тимофея Тана стал неподвижен, но в быстром взгляде Владимир Сергеевич прочел враждебность.
– Я тут вам сказал комплимент, – отчеканил Тан, глядя в сторону, – про то, что с вами приятно беседовать. Как выяснилось, это не так. Беседовать с вами – небезопасно.
И добавил после короткой паузы:
– Я безобразно разговорился. По-видимому, перемолчал.
На улице Владимир Сергеевич задрал воротник. Окаянный ветер льдистою пылью дохнул в лицо. Надо было выпить побольше – трезвенники себя наказывают.
– Темен смертный, чего в нем нет, – пробормотал он с глухим раздражением.
Вот и метро, поскорей в толчею. Локти, бока, чье-то дыхание. Стужа медленно отпускает. Поток выносит его к эскалатору. Ступенька заботливо подставляет свою гуттаперчевую спину, тащит по тесному руслу вниз.
– Путь в долину, – шепнул Владимир Сергеевич.
2001
Казанские гастроли
Рассказ
В