Главное – включи солнце. Разиля ФазлиеваЧитать онлайн книгу.
посадят в мешок.
А собак – щенят и старых, больших и малых, чепрачных и пестрых – усыпят. Ничего не получилось – как же можно об этом говорить? Слова засели глубоко в груди – трусливые, лишние, мелкие.
Поэтому доктор молчал. Надеялся, что Ната притронется к его груди, а не ко лбу, тогда она сможет прочесть застрявшие там слова.
Но она не могла. Тогда доктор жестом попросил дать ему телефон, нашел в нем что-то – и снова отдал его Наташе.
Белый экран осветил ее лицо. Над левой бровью доктор заметил ссадину.
– Приют? – Голос Наташи засиял – будто вбирал свет экрана. – Ты хотел выкупить приют? Три тысячи собак?
– И четыреста кошек, – сказал доктор.
И заплакал.
Наташа бросилась к монтажному столу и схватила пленку.
Она услышала, как у подъезда затормозила машина. Но Ната уже взялась за ножницы – и когда страшные люди вошли в подъезд, она вырезала их.
Лезвия распороли целлулоид, когда люди миновали пролет второго этажа.
Люди эти даже не успели понять, что исчезают. Сначала пропали куда-то подметки их кожаных туфель; потом – запах одеколона «Картье»; следом – их намерения, которые слегка маскировал одеколон; и, наконец, они сами. Все произошло очень быстро: невооруженный глаз не уловил бы последовательности их исчезновения, как слух не улавливает молниеносное движение рычагов внутри фортепиано.
Ната была опытной и расторопной: едва разрезав пленку в нужных местах, она тут же ее склеила.
Вставив бобину в аппарат, Наташа обернулась к доктору.
Тот сидел на краешке софы и смотрел, как на экране мелькают кадры.
Наташа закурила. Она любовалась лицом доктора сквозь луч проектора.
В голубом луче клубился сигаретный дым – вредные барашки. На экране доктор смотрел на сумку с купюрами – и отодвигал ее.
Все происходило наоборот. Ната подрезала пленку, перевернула…
– Получается, я отказался?
Доктор поразился тому, как сильно звучит его голос. Боль ушла; плечо было цело. Исчезло багровое пятно, только что расползавшееся по рубашке.
– Получается, так, – говорит Ната.
На ее лице теперь не было ссадины.
Тихо стрекотал проектор.
Доктор как следует выругался.
– То есть ты реально, – тут он выругался еще раз, – колдунья или… Или кто?
– Я монтажер, – обиделась Ната.
– То есть всё, – в десятый раз переспрашивал доктор, сидя на кухне полчаса спустя, – что было после этого момента, пошло другим путем?
Ната наливала уже шестую кружку чая – черного и ароматного, как сельская ночь. В мир вдруг вернулись запахи – не говоря уж о чувствах.
– Почему тогда, – спросил доктор, – я все еще люблю тебя?
– Это, видимо, безотносительно, – предположила Ната.
Каллиопа крутился рядом и выпрашивал чай с печеньем.
– А что будет с приютом? – нахмурилась Ната.
– Может, ты смонтируешь все так, чтобы для него нашлись какие-то средства? – оживился доктор.
– Так это не работает, – виновато улыбнулась