Отстойник душ. Денис НижегородцевЧитать онлайн книгу.
если вы расскажете, кто действительно стоял за этим страшным преступлением!
Арестованный тяжко вздохнул. А Георгий резюмировал:
– Даем тебе… сколько дней, барон?
Штемпель, кажется, заслушался речью Ратманова и отреагировал не сразу:
– …Три дня, – хрипло процедил он.
– Александр Александрович?
– Три дня, – кивнул Монахов.
– Так-то лучше, – сказал Георгий и снова отступил в тень, как бы извиняясь перед коллегами за то, что влез не в свое дело.
– Предложение сделано. Расходимся, – заключил Монахов.
С еще одним злоумышленником, который направлял винтовку уже на самого Ратманова, ситуация в целом повторилась. Он был нем как рыба. Узнав о том, что мог бы сделать для него Георгий, задумался. Но все же не настолько, чтобы заговорить.
– Ловко, – признал Монахов, когда обоих арестованных увели.
– Да, в этом что-то есть, – вынужден был согласиться и фон Штемпель, хотя до сих пор испытывал некоторую ревность из-за того, что Георгий выбрал для продолжения службы сыскное, а не охранное отделение.
– Пока рано о чем-то говорить, они ни в чем еще не сознались, – скромно напомнил Ратманов. – И лично я уже сосредоточился бы на поиске заказчика, а не рядовых исполнителей.
Однако Штемпель и Монахов не спешили поддержать его в этом.
– Два казака обращают свое оружие против мирных… А рядом Казак, он же Матвей Иванович Скурихин, улыбается с трибуны… – проговорил Георгий то, что не решались произнести вслух другие.
– Как это понимать? – вдруг вскинулся барон.
– Так, как я и сказал, Борис Александрович.
– Прежде чем допускать подобные обвинения, несколько раз стоит подумать! – вдруг отчитал его Штемпель.
– Борис Александрович, – вмешался в разговор уже Монахов. – День был длинный. Все устали. Пойдемте уже домой!
– Вы – домой, а мне еще в сыскное, – заметил Жора.
На том и порешили. Однако Георгий запомнил, что коллеги не очень-то горят желанием искать, возможно, главное звено в этом деле.
Отчитавшись перед Кошко – особенно Аркадия Францевича интересовало, как ведут себя заклятые коллеги – конкуренты из других правоохранительных ведомств, Ратманов вновь нашел время перекинуться парой слов с дамочкой из канцелярии. Звали ее Софья, и она активно делилась с попаданцем слухами и сплетнями о работе полиции начала XX века.
– Двуреченский – тот еще щеголь, – говорила она. – Все барышни из управления – его!
– А ты?
– Не нравится он мне. Когда смотрит, будто раздевает!
– Кто? Двуреченский? – удивился Георгий.
– Двуреченский, Двуреченский… Только раздевает не в том понимании, в каком вы подумали.
– А в каком я подумал?
– Знаю я в каком. А в том, что будто просвечивает тебя всю, будто лучом рентгена прожигает, и ничего-то от него не укроется!
– Вот оно как.
– Кстати, читали